Авилун

(1) "Разумеется, я умру когда-нибудь, и произойдёт это, как и всегда, довольно-таки мерзко, и изопью я горькую чашу до самого дна, – но ведь существует только тот, которому суждено исчезнуть!" Анатолий Ким, "Отец-лес"

(5) "Любовь – само собой, но нужно еще что-то. Для счастья нужно и бесполезное. Просто счастье – это лишь самое необходимое. Сдобрите же его излишним не скупясь. С милым рай и во дворце. Мне нужно ее сердце и Лувр вдобавок. Ее сердце и фонтаны Версаля. Дайте мне мою пастушку, но, если можно, обратите ее в герцогиню. Приведите ко мне Филиду в васильковом венке и с рентой в сто тысяч франков в придачу. Предложите мне пастушеский шалаш, с мраморной колоннадой до горизонта. Я согласен на шалаш, я не прочь и от волшебных палат из мрамора и золота. Счастье всухомятку похоже на черствый хлеб. Им можно закусить, но нельзя пообедать." Виктор Гюго, "Отверженные"

(4) "Вместе с ревматизмом к нему пришла и зажиточность, Эти плоды трудов охотно заводят дружбу. Не успеешь разбогатеть, а старость уж тут как тут. Таков венец жизни." Виктор Гюго, "Труженики моря"

(3) "Он был так встревожен своей беспомощностью в роли правителя, что пригласил Херихора и со слезами в голосе рассказал ему о своих огорчениях. Министр с улыбкой выслушал жалобы молодого кормчего государственного корабля. — Тебе известно, царевич, — сказал он, — что огромный дворец, в котором мы живём, построен только одним архитектором по имени Сенеби. Надо сказать, что он не дожил до окончания постройки. Так вот, знаешь ли ты, почему этот архитектор мог выполнить свой план, не ведая усталости и никогда не теряя бодрости духа? — Почему же? — Потому что он не делал всего сам: не тесал брёвен и камня, не месил глины, не обжигал кирпичей, не поднимал их на место, не укладывал и не скреплял известкой. Он только начертил план. Но и для этого у него были помощники. А ты, царевич, хотел сам всё сделать — сам и выслушать и удовлетворить всех. Это свыше человеческих сил." Болеслав Прус, "Фараон"

(2) "Семнадцать-восемнадцать веков тому назад непросвещенные римляне охотно отправляли христиан на арену видневшегося вон там Колизея и для потехи выпускали на них диких зверей. Впрочем, не только для потехи, но и в назидание. Народу старались внушить отвращение и страх к новой вере, которую проповедовали последователи Христа. В мгновение ока звери раздирали несчастных на части, превращая их в жалкие, изуродованные трупы. Но когда к власти пришли христиане, когда святая матерь-церковь подчинила себе варваров, она не стала прибегать к подобным средствам, чтобы доказать им ошибочность их взглядов. О нет, она передавала их милейшей инквизиции и, указывая на благословенного Искупителя, который был кроток и милосерден ко всем людям, убеждала варваров возлюбить его; и дабы убедить их возлюбить его и склониться перед ним, инквизиция делала все, что было в ее силах: сперва с помощью винта им выламывали пальцы из суставов, затем пощипывали их тело щипцами - докрасна раскаленными, потому что так приятнее в холодную погоду, затем слегка обдирали их заживо и наконец публично поджаривали. Инквизиторам всегда удавалось убедить неверных. Истинная религия, если ее подать как следует, - а матерь-церковь это умела, - очень, очень целительна. И необыкновенно убедительна к тому же. Одно дело - скармливать людей диким зверям, и совсем другое - при помощи инквизиции пробуждать в них лучшие чувства. Первая система изобретена жалкими варварами, вторая - просвещенными, цивилизованными людьми. Как жаль, что шалунья инквизиция более не существует!" Марк Твен, "Простаки за границей"

(1) Ненавижу всякие "но". Для меня "но" еще отвратительнее, чем "нет". "Нет" - это угрюмый, честный малый, который грубо и прямо говорит, что думает. "Но" - подлый, уклончивый, половинчатый, привередливый союзник, отрывающий у вас чашу ото рта. Скотт Вальтер, "Антикварий"

(6) "История этой войны – после ее завершения! – будет напоминать потомкам творения Гомера, в которых мы так до конца и не выяснили – где тут правда, а где тут вымысел..." Валентин Пикуль, "Барбаросса"

(5) "Предположим, что мы попросили каждого из 225 миллионов американцев каждое утро подбрасывать монетку. Если они получат определенный результат, то выиграют доллар у тех, кто получил противоположный результат. Каждый день проигравшие выпадают из числа участников, и в определенный день можно подсчитать все выигрыши. После десяти попыток подбросить монетку на протяжении десяти дней в США будет примерно 220 тысяч тех, кто подбросил монетку правильно десять раз подряд. Каждый из них выиграет чуть больше 1000 долларов. Теперь эта группа, скорее всего, начнет немного задаваться, что так свойственно человеческой натуре. Они могут пытаться быть скромными, но время от времени на вечеринках все же будут объяснять присутствующим, в чем же состоит их подход и каких чудесных результатов им удается достичь в подбрасывании монет. Предположим, что победители и дальше получают соответствующее вознаграждение от проигравших. Через десять дней у нас будет всего 215 человек, каждый из которых успешно подбросил монету 20 раз подряд. Каждый из них при этом превратил один доллар в сумму, ненамного превышающую 1 млн. долл. В итоге 225 млн. долл. было бы проиграно, и эти же 225 млн. долл. были бы выиграны. После этого члены группы просто потеряют голову. Они, наверно, будут писать книги "Как я превратил один доллар в миллион за двадцать дней, уделяя работе тридцать секунд рано утром". Хуже того, скорее всего, они начнут ездить по все стране, устраивая семинары по эффективному подбрасыванию монет и набрасываясь на скептически настроенных профессоров с вопросом: "Если этого не может быть, то почему двумстам пятнадцати из нас удалось это осуществить?" И вот тогда какой-нибудь профессор бизнес-школы в довольно грубой форме скажет, что если привлечь к аналогичной задаче 225 миллионов орангутангов, результат будет таким же. Мы получим 215 самовлюбленных орангутангов, которым удалось 20 раз подряд удачно подбросить монету." Бенджамин Грэм, "Разумный инвестор"

"Когда человек долгое время стоит у кормила власти, когда он привыкает к мысли, что действует ради общего блага, когда он слишком хорошо знает, как дорого ему это обошлось, и когда он вдруг замечает, что никто его не любил, не понимал, а лишь только терпел, — какая горечь охватывает его душу, и он невольно начинает думать о том, не лучше ли было употребить свою жизнь на что-нибудь другое." Морис Дрюон, "Узница Шато-Гайара"

(4) "Ибо каждому известно, что с помощью языка повешенного, особенно повешенного в пятницу, можно легко вызвать дьявола. А как вот насчет языка обезглавленного, пригоден ли и он для этой цели?" Морис Дрюон, "Железный король"